Анализ стихотворения "Родина" М.Ю. Лермонтова
Стихотворение «Родина» было написано М. Ю. Лермонтовым в 1841 г. Оно оценивается в лермонтоведении как одно из тех стихотворных произведений, которые знаменуют появление реалистической струи в творчестве поэта-романтика. В этом произведении «лирическое-переживание обусловлено объективным миром и прямо связано с народным сознанием». Две главные темы — основа содержательной стороны стихотворения: новое, только осознаваемое поэтом и «странное» для него самого отношение к Родине — и сама Родина, ее разные «лики». Внешняя, композиционная двухчастность стихотворения определенным образом совпадает с последовательностью этих тем в тексте. Первая часть — шестистишие с канонической системой рифмовки АбАбСС — содержит не только оценку внешних объектов отношения лирического героя, но и анализ самого чувства: чувство (люблю... я) и рассудок лирического героя находятся в противоречии; «странное» чувство не поддается рационалистическому анализу. Во II части тема анализа чувства уходит на второй план (оставаясь в строке 7: за что, не знаю сам), заслоненная темой самой Родины, образами Родины любимой. В противопоставлении I и II частей выражена центральная смысловая оппозиция стихотворения: я люблю (II) •—я равнодушен (I), открыто сформулированная уже внутри самой I части (1-я строка—люблю, 6-я — не шевелят... отрадного мечтанья).
«По своему строению,— отмечает Д. Е. Максимов,— стихотворение напоминает опрокинутую пирамиду (или конус)...»: «...за начальными стихами, где поэт перечисляет те формы патриотизма, которые отдалены от него печатью официальности, следует общее изображение русской природы, большого мира России. Затем выступают частные, приближенные к наблюдателю детали пейзажа, непосредственно связанные с народным бытом. Наконец, в финале появляется картина сельского праздника...» Обобщенное изображение «большого мира России» и «малой области русского мира» составляет содержание II части. Со стороны внешней композиции (архитектоники) она, в свою очередь, двухчленна: ее 1-й член — строки 7—14 (вольный ямб), а 2-й член — строки 15—26 (четырехстопный ямб). Однако в стихотворении есть и второе композиционное противопоставление: строки 7—10 представляют собой четверостишие (катрен) с опоясывающей рифмовкой, все последующие — с перекрестной. Тематическая двухчленность (большой — малый мир) не соответствует полностью метрической двухчленности II части, но совпадает с противопоставлением четверостиший по системе рифмовки: уже в строках 11 — 14 появляются «частные аспекты пейзажа... Смысловые объемы дальнейших пластов последовательно сокращаются, и стихотворение все заметнее и определеннее продвигается к своей вершине, к воплощению человеческих образов».
Композиционно-тематическое развитие стихотворения формируется, наряду с собственно стихотворными, и определенными языковыми средствами.
Морфологический и лексико-семантический анализ. Тропы в стихотворении "Родина" Лермонтова
При переходе от рационалистической I части ко II меняется состав существительных: в I все они — абстрактные или с обобщенной семантикой, во II (1), где представлен «общий план», резко преобладают конкретные, причем большая часть из них — существительные географического и топографического характера. Количество конкретных существительных последовательно нарастает от строк 7—10 к строкам 11 —14; во 11(2) части, где крупный план включает много деталей, доля абстрактных существительных — самая низкая и, наряду с конкретными, которые стоят еще и в единственном числе (ср. со строками 7—10, где конкретные существительные преимущественно во множественном числе), появляются вещественные: дымок, солома.
На втором месте по частотности в I и 11(1) частях находятся местоимения и прилагательные. Характерно, что в I части, посвященной анализу чувства лирического героя, половину слов составляют личные местоимения 1-го л. и притяжательное местоимение мой; во 11(1) части, в которой на первый план выдвигаются образы Родины, частотность местоимения 1-го л. падает до 28,6%, а местоимения ее составляет 42,6%.
Во 11(2) части детализация ведет к увеличению количества предлогов, преимущественно при словоформах с пространственным и временным значением, а также со значением детали.
Параллельно с изменением частотных соотношений частей речи меняются и их семантические классы и эмоционально-экспрессивные характеристики. «Рассудочные» существительные I части сочетаются с романтическими эпитетами, традиционными для Лермонтова (странный, гордый, темный, отрадный), с глаголами «духовной и эмоциональной деятельности человека» (люблю, не победит — в значении «не может понять», не шевелят — «не пробуждают»; два последних глагола содержат и общий для них компонент «воздействия» на эту деятельность).
Именная лексика 1-го катрена II части (строки 7—10) создает эффект величественности, монументальности, обширности (молчанье, колыханье, разливы, безбрежных; такова же роль множественного числа конкретных существительных степей, лесов, рек, морям), некоторой таинственности (холодное молчанье, колыханье), а также тишины, покоя, умиротворенности и скрытой динамики жизни (молчанье — антипод речи, следовательно, жизни; колыханье и разливы — движение, сигнал жизни). Семантика глагольной лексики частично сохраняется (люблю; не знаю — «не понимаю»). Лирический герой здесь статичен, он — наблюдатель. Динамичен мир вокруг него. И там, где наблюдается первый подъем чувства лирического героя, сконцентрированы тропы и фигуры: традиционный романтический эпитет холодное использован нетрадиционно в метафоре молчанье степей (не для характеристики лирического персонажа); необычно построено сравнение разливы рек ее, подобные морям — сравнивается не предмет с предметом (реки и моря), а предмет и признак другого предмета (разливы и моря); синтаксически параллельно построены строки 8—10, с анафорическими началами строк 8 и 9; здесь же — контраст типов речи, а также интонации: «...в общую напевно-мелодическую ткань вдруг врывается непринужденно разговорная строка: Но я люблю — за что, не знаю сам...»
В строках 11 —14 (2-й катрен 11(1) части) лирический герой становится участником событий, динамика связана с ним самим: появляются, наряду с глаголом люблю, обозначающим здесь духовную и эмоциональную деятельность человека, глаголы движения (скакать), чувственного восприятия (взором... пронзая, встречать по сторонам включает и компонент значения «видеть»), желания (вздыхая о...). Сужается общий план, появляются приметы деревенской России, в текст входят пространственные (проселочным путем, огни... деревень) и временные (ночи тень) координаты, хотя и довольно обобщенные, свет и цвет (световой контраст образуют ночи тень — дрожащие огни). Первый раз конкретизируется и сам лирический герой: описательно характеризуется его физическое состояние (он в полудреме: взором медленным, вздыхая о ночлеге), достаточно конкретно — его восприятие: взгляд его пристален и медлителен. Эпитет медленным оказался таким важным для Лермонтова, что он многократно выделен в тексте на разных уровнях: на компонентном уровне — двойным контрастом со скакать и пронзая — по семам «медленно — быстро»; на уровне тропов — оксюмороном медленным пронзая; на стилистическом уровне — контрастом нейтрального медленным и поэтического взором. Контраст усилен повтором групп согласных каждого слова словосочетания взором медленным: взором—пронзая, медленным — ночи тень; эти повторы перекрещиваются, усиливая то первый, то второй член словосочетания. Медленным еще и растянуто в произношении, так как спереди примыкает к предшествующему [м] (взором медленным ).
Во 11(2) части, как и в строках 8—10, лирический герой — наблюдатель, но объект его внимания — иной, это конкретные приметы деревенской России. Включается весь спектр чувственных восприятий: обонятельных (дымок спаленной жнивы), тактильных (вечером росистым), слуховых (топаньем, свистом, говор). Меняется и состав зрительных восприятий, отмеченных глаголами вижу и смотреть: это не только цветовой контраст желтой — белеющих , но и форма (с резными ставнями), и мера (полное гумно, чету ... берез), и детали (избу, покрытую соломой). Наряду с пространственными и временными координатами обобщенного плана (в степи, ночующий, до полночи) появляются и болееточные (на холме — с уточнением средь желтой нивы; в праздник — с конкретизацией вечером росистым). Своеобразно передается движение — размещением объектов восприятия лирического героя в разных точках пространства, в результате чего герой как бы сам движется. При этом взгляд лирического героя особенно внимательно отмечает приметы деревенского довольства (полное гумно; избу, покрытую соломой; с резными ставнями окно). Тема необычности такой любви к Родине проходит здесь в четвертый раз. Исследователи творчества поэта неоднократно отмечали, что для понимания смысла лермонтовского слова необходим широкий контекст его лирики, где слова взаимно обогащают друг друга дополнительными смысловыми ассоциациями. «Отрада» у Лермонтова обычно «тайная», здесь же поэт говорит о ней открыто. Решимость назвать обычно скрываемое чувство и при этом противопоставить: многим незнакомо, а мне знакомо — воспринимается как вызов неназванному оппоненту и вскрывает, очевидно, внутренний полемический план стихотворения. Языковые элементы последнего четверостишия вскрывают и еще один неявный содержательный пласт: общей высокой эмоциональной тональности противоречат стилистически сниженное, разговорное прилагательное пьяных и необычная для стихотворения уменьшительно-разговорная форма мужичков. Очевидно, любовь лирического героя к Родине — особая, преодолевающая и определенную чуждость укладу крестьянской жизни помещичьей России; готов в 24-й строке содержит компонент «согласен даже и на это»; исследователи, правда, отмечают здесь и противоположное чувство: «изумление, сохранившее... след сентиментальности, непреодоленного умиления, идилличности».
Синтаксический анализ "Родины" Лермонтова
Союзом но в 7-й строке отмечается не только двухчастность стихотворения, но и противопоставленность этих частей, «контрастная композиция». На двухчастность указывает смена синтаксического строя после 7-й строки. Первое шестистишие синтаксически более дробно: содержит три самостоятельных предложения, с анафорическими началами 2-й и 6-й строк (отрицание не), а также 3—5-й (усилительная частица ни). Вторая часть, которая значительно длиннее (20 строк), содержит всего два самостоятельных предложения, первое из которых переносится через границы метрического отрезка (через 14-ю строку) и связывает строки 7—14 и 15—26 в композиционное единство. В каждом из предложений отмечаются троекратные синтаксические повторы, как бы дублирующие прием, заданный первым шестистишием, где группа однородных подлежащих включает три члена. Это три однородных сказуемых, совпадающих и лексически (люблю в строках 7, 11, 15), три однородных дополнения при сказуемом 7-й строки (молчанье, колыханье, разливы), при сказуемом 15-й строки (дымок, обоз, чету... берез), при сказуемом 20-й строки (гумно, избу, окно). Параллелизм строения первой группы дополнений определяется частичным совпадением распространителей этих дополнений (холодное молчанье — ее степей, колыханье — ее лесов безбрежных, разливы — рек ее).
Двухчастное строение подчеркивается также почти полной идентичностью начальных (1-й и 7-й) строк: тематической общностью (люблю — в первой части обеих строк, «странная» любовь — во второй части каждой из них), лексической общностью (лексические повторы: люблю я — я люблю, а также повтор союза но) у синтаксическим параллелизмом строения, расчлененностью на синтагмы на фоне нерасчлененных строк. Все это сигнализирует также о сходстве композиционно-тематических функций данных строк. Следует отметить определенную алогичность употребления противительного союза но в обеих строках: первое но формально присоединяет странною любовью, а семантически — только странною; второе но подчеркивает семантическое противопоставление 6-й и 7-й строк (не шевелят... отрадного мечтанья — люблю), а формально указывает н�